Two Worlds

Keegan: "...Let not the right side of your brain know what the left side doeth. I learnt at Oxford that this is the secret of Englishman's strange power of making the best of both worlds." (B. Shaw, ‘John Bull's Other Island’, act IV) — Киган: "...Пусть правая половина твоего мозга не ведает, что творит левая. В Оксфорде меня учили, что именно в этом секрет успеха англичан и в этом мире и в будущем."

He became, as he spoke, the bon viveur and scientist, making the best of two worlds. (C. P. Snow,‘The Search’, part III, ch. V) — В выступлении Десмонда чувствовался то прожигатель жизни, то ученый. Десмонд умело использовал оба свои амплуа.

‘I thought I was going to spend the rest of my life grieving for Marcel... You remember the summer that Lanny was in Hellerau before the war. One of the boys he met there was a German named Kurt Meissner...’ ‘I believe I do,’ replied Emily, and added: ‘You've been robbing the cradle?’ ‘No - you must say I've been robbing the grave.’ (U. Sinclair, ‘Between Two Worlds’, ch. 2) — - Я думала, что проведу остаток жизни, тоскуя по Марселю... Ты помнишь то лето до войны, когда Ланни был в Хеллрау? Он там познакомился с немецким юношей, Куртом Мейсснером... - Кажется, помню, - ответила Эмилия и добавила: - Похоже, что ты обкрадываешь колыбель? - Нет, вернее сказать, я обкрадываю могилу.

‘Kurt is twenty-two, and I'm only just thirty-seven - that's the honest truth, dear, I don't have to fib about it...’ ‘Are you two going to marry?’ ‘Oh, that would be ridiculous, Lanny! What would people say? I'd be robbing the cradle!’ (U. Sinclair, ‘World's End’, ch. 34) — - Курту двадцать два, а мне всего только тридцать семь - это сущая правда, Ланни, честное слово! Мне незачем уменьшать свой возраст... - Вы намерены пожениться? - Ну что ты, Ланни, это было бы смешно. Что скажут люди? Будут говорить, что я совращаю малолетних!

Then, for nine to ten days, lobar pneumonia "ran its course", each day showing a steady deterioration in the patient's condition... (A. J. Cronin, ‘Adventures in Two Worlds’, ch. 14) — Затем началось воспаление легких и тянулось дней десять, состояние больного с каждым днем все ухудшалось.

He was away a week, for it took three days for the fever to run its course and another two days before he was fit to travel. (Gr. Greene, ‘The Heart of the Matter’, book I, part III, ch. I) — Скоби не было дома целую неделю: три дня его трепала лихорадка, два он приходил в себя - сразу после приступа не было сил отправиться в путь.

...it was sometimes two or three days before his anger ran its course. (E. Caldwell, ‘A House in the Uplands’, ch. III) —...иногда проходило два или три дня, прежде чем он сменял гнев на милость.

At home, meanwhile, life had run its course. (P. Abrahams, ‘Tell Freedom’, book III, ch. I) — Тем временем дома жизнь шла своим чередом.

Morton had charm. I had had no doubt that in a day or two he would find his feet. (W. S. Maugham, ‘Complete Short Stories’, ‘Virtue’) — Мортон не лишен очарования. У меня не было сомнений, что через день-два он освоится в Лондоне.

You know, Doctor, it's quite incredible. She really likes me... The first time I met her I hardly dared look at her. But now it's different. I'm beginning to find my feet again. (A. J. Cronin, ‘Adventures in Two Worlds’, ch. 28) — Вы знаете, доктор, это непостижимо. Я действительно нравлюсь Аде... Когда я встретил ее впервые, я, горький пьяница, не осмелился взглянуть на нее. Сейчас все изменилось. Я снова чувствую себя человеком.

About a year previously, just as I was beginning to find my feet at the Bar, he had sent me a couple of cases... (C. P. Snow, ‘Strangers and Brothers’, ch. 23) — За год до этого, когда я только делал первые шаги на адвокатском поприще, Иден направил мне два судебных дела...

‘What a magnet the fields were for all sorts and conditions of men,’ Morris mused. ‘English aristocrats and Irish rebels rubbing shoulders in the pubs and shovelling dirt on the claims.’ (K. S. Prichard, ‘The Roaring Nineties’, ch. 71) — - Да, прииски были магнитом, который притягивал к себе людей всех возрастов и всех сословий, - вспоминал Моррис. - Английские аристократы рыли золото бок о бок с ирландскими повстанцами и вместе пьянствовали в кабаках.

In the evening you could put on your finery and rub elbows with these celebrated ones in the gambling casinos... (U. Sinclair, ‘Between Two Worlds’, ch. 2) — А вечером можно было одеться получше и потолкаться среди тех же знаменитостей в казино...

Bing knew the Major's opinion of him; few things of this kind remain secret when men are constantly with each other, observe each other, rub shoulders, clash, and compromise. (S. Heym, ‘The Crusaders’, book III, ch. 2) — Бинг знал, какого мнения о нем майор; такие вещи трудно сохранить в тайне, когда люди варятся в одном котле, все время на глазах друг у друга, наблюдают друг за другом, ссорятся и кое-как улаживают ссоры.

His Square ran into one of those slums that still rub shoulders with the most distinguished situations... (J. Galsworthy, ‘The Island Pharisees’, part I, ch. XI) — Близ площади, на которой он жил, начинались трущобы, какие все еще можно встретить рядом с самыми фешенебельными кварталами...

An ancient couch, covered in greasy blue Genoa velvet, springs bursting exuberantly through the upholstery, rubbed shoulders with a shiny veneered radiogram. (D. Hewett, ‘Bobbin Up’, ch. I) — Ветхий диван, обитый потертым синим бархатом, с энергично рвущимися наружу пружинами стоял бок о бок с сияющей новой полировкой радиолой.

It was not only ancient Armenia with which I was concerned. I had fallen in love with the modern... Old and new are always rubbing shoulders... (D. Cusack, ‘Holidays Among the Russians’, ch. XXVI) — Меня интересовала не только старая Армения. Я полюбила новую Армению... Как всегда, старое и новое тесно переплетаются друг с другом.

Roland and his mates had learned about todash (what there was to learn) from Vannay, the tutor of court in the long-ago when they had been young. — Роланд и его товарищи узнали о тодаше (что о нём было известно) от Ваннея своего придворного наставника в те далёкие времена, когда ещё были юнцами. ( ТБ 5)

Dreaming. But not just dreaming. This was todash, the passing between two worlds. Supposedly the Manni could do it. And supposedly some pieces of the Wizard’s Rainbow could make you do it, whether you wanted to or not. One piece of it in particular. — Они, конечно, спали. Но не просто спали. Они перешли в состояние, которое позволяло путешествовать между мирами. Вроде бы Мэнни умели это делать. И шары Радуги Мейрлина, судя по всему, могли заставить человека осуществить такое путешествие, хотел он того или нет. Один шар точно мог. ( ТБ 5)

“Todash is another way of traveling,” Eddie said when the laughter had stopped. “Like the doors. And the glass balls. Is that right?” — «Ментальный прыжок – еще один способ путешествия между мирами, – уточнил Эдди, когда смех смолк. – Как двери. Как хрустальные шары. Я прав?» ( ТБ 5)

There was only one cloud in Robbie's sky, and that was his personal trouble with the business in Arabia. (U. Sinclair ‘Between Two Worlds’, ch. 35) — Единственным облачком, омрачавшим счастье Робби, были деловые неприятности в Аравии.

Most of the young men and women had moved away. But the children and older people remained, moving, it seemed to me, like ghosts, wresting a hand-to-mouth existence from the sea with their patched-up boats and mended nets. (A. J. Cronin, ‘Adventures in Two Worlds’, ch. 2) — Молодежь почти вся разошлась. Остались лишь дети да старики, которые двигались, казалось мне, как призраки, стараясь отвоевать у моря с помощью ветхих лодок и залатанных сетей возможность не умереть с голоду.

All the familiar figures came back every season: the king playing tennis and baccarat, the maharajas playing polo... the "sugar daddies" with their "warm babies"... (U. Sinclair, ‘Between Two Worlds’, ch. 19) — Каждый сезон туда съезжались знакомые лица: король, играющий в теннис и баккара, магараджи, играющие в поло, "папаши" со своими "веселыми девочками"...

...the windows were left open... am according to Robbie's report the enthusiasm outside made one think of the "peanut gallery"... (U. Sinclair, ‘Between Two Worlds’, ch. 26) —...окна были открыты... и, как сообщил Робби, энтузиазм стоящей на улице толпы напоминал восторги зрителей на галерке...

I was nearly sixty and a woman of the world. (D. Cusack, ‘The Sun in Exile’, ch. XXVII) — Мне было около шестидесяти, и у меня за плечами был большой жизненный опыт.

Beatrice Glendenning... was... a strongminded, intelligent woman of the world who woved with considerable éclat in the best society. (A. J. Cronin, ‘Adventures in Two Worlds’, ch. 26) — Беатрис Гленденнинг... была... энергичной и умной светской дамой, которая задавала тон в самом лучшем обществе.

...Lanny just forgot that some people were poor - it is so easy to forget that when you live in any ivory tower! (U. Sinclair, ‘Between Two Worlds’, ch. 7) —...Ланни совершенно забыл о существовании бедных людей. Так легко забыть об этом, когда живешь в башне из слоновой кости!

Throughout the nineteenth century we find the artist engaging in a vain effort to deny the world which imposes upon him standards he can never accept. Some do so by building their ivory tower and hoisting from its summit the silken banner of art for art's sake. (R. Fox, ‘The Novel and the People’, ch. IV) — Мы видели, как в течение всего XIX века художники тщетно пытались отгородиться от мира, навязывающего им нормы, которые они не могут принять. Некоторые для этого уединялись в "башню из слоновой кости", вывешивая знамя искусства ради искусства.

She... talked incessantly of her "place" in Cheltenham, her titled friends... her horses, dogs... and exploits in the chase... though I suspected that her quarry in the chase whom to her infinite chagrin she had not so far brought to bay, was man. (A. J. Cronin, ‘Adventures in Two Worlds’, ch. 4) — Мисс Джоун-Смит... все время говорила о своем "положении" в Челтенхеме, о своих титулованных друзьях... своих лошадях, собаках... и подвигах на охоте... Я, однако, подозревал, что единственное, зачем она охотилась, - так это за женихом. К ее глубокому огорчению, его-то и не удавалось поймать.